Первые дни после диагноза...
Привет всем!
Меня зовут Надежда, и я из прекрасного Санкт-Петербурга, вернее, Пушкина.
Я всегда знала, что у меня будет рак. Честно. Спросите, откуда? Сама не знаю. Может, потому что с детства видела, как болела сначала бабушка, потом тетя…
Моя история началась с весны 2024 года. Тогда я обнаружила шарик. Как ответственный гражданин, я сразу сделала УЗИ (диагноз — фиброаденома) и даже маммографию (по ней — киста). И чисто случайно один из врачей заметил: «А ведь у фиброаденомы есть кровоток…». Что? Кровотока не было до этого?! И понеслось: биопсия, диагноз, радикальная операция, химиотерапия, лучи, таблетки… и вечный страх.
Когда я, сжимаясь от страха, сообщила бабуле свой диагноз, ее первой реакцией было: «Наверное, меня в дом престарелых отдадут, когда ты умрешь». Конечно, таких слов я не ожидала! Но именно они немного привели меня в чувство, и я начала действовать.
Дети сначала напугались, а потом, изучив информацию о раке молочной железы, заявили: «Мама, это лечится!» — и успокоились.
А вот с мужем вышла неожиданная проблема. Он отдалился. Я так ждала поддержки от самого близкого человека, но он начал избегать меня. Было очень грустно и обидно. Позже, на сессии с психологом, я узнала, что наши близкие испытывают шок, страх и стресс ничуть не меньше нашего. И проявляется этот шок у всех по-разному. Например, мой муж ушел в себя, оставив меня без опоры. Когда я попробовала взглянуть на ситуацию с его стороны и поняла его, у нас состоялся открытый и честный разговор о наших страхах. Мы спросили друг друга: «Что теперь делать?». И после этого отношения начали налаживаться. Позже, в чатах поддержки, я узнала, что многие онкопациенты сталкиваются с таким же отдалением самых близких.
Путь через лечение...
Кстати, про чаты. Именно в них я нашла настоящие понимание и поддержку.
Мои друзья, узнав о диагнозе, звонили и писали почти каждый день, говорили, что я сильная, что все будет хорошо, что надо держаться ради детей… Это была забота. Но эти фразы меня вгоняли в уныние. И в один из особенно тягостных дней, когда подруга пыталась устроить «поддерживающий разговор», я сорвалась и наговорила ей много неприятного. Мне потом было очень стыдно. На мою резкость она ответила: «Я очень хочу помочь, но не знаю как!». А я в ответ: «Меня ободряют только положительные истории и хоть какая-то гарантия, что это лечится! Все остальное сейчас — ерунда». Видимо, задача была понята: на следующий день я получила от нее несколько ссылок на чаты, форумы и каналы врачей. За это — огромное спасибо! Так началась моя другая жизнь.
Через год, когда у меня обнаружили мутацию, я решилась на рискредуцирующую операцию. Этой новостью я поделилась с близкими друзьями. И каким же для меня был шок-сюрприз, когда мои бывшие одноклассники и одногруппники тайком собрали на эту операцию деньги! Я пыталась отказаться, но после фразы: «Ты не представляешь, как мы за тебя переживаем. Это малая часть, чем мы можем помочь», — конечно, сдалась. Потом была еще одна операция. А если получится, в планах еще одна — реконструкция.
Жизнь сейчас...
Иногда я задаюсь вопросом: почему, чтобы кардинально изменить свою жизнь, нужно пройти через рак?
И, возможно, я буду не права, но в этой истории нашлись и светлые стороны:
· Мы в корне пересмотрели семейные ценности;
· Стали гораздо бережнее и внимательнее друг к другу;
· Я наконец-то завела огромного кота, на которого не решалась несколько лет;
· Открыла свое дело, пока была на длительном больничном;
· Обрела много новых друзей;
· Прошла курсы равного консультирования и стала онкомейтом (равным по опыту) в Благотворительном Фонде «Онкологика». Именно здесь я по-настоящему раскрываю свои силы и возможности.
А главное — я поняла, что когда помогаешь другим, это вдохновляет жить и развиваться. Потому что человеку действительно нужен человек!
