Первые дни после диагноза...
В феврале 2024 года я начала замечать странность: я набирала вес, хотя занималась спортом и вела активный образ жизни. На тот момент мне только исполнилось 25 лет.
В марте того же года я пришла к гинекологу из-за большой задержки. Врач обратила внимание на мой вес — я хожу к ней уже более пяти лет. Я рассказала о своей проблеме, и она порекомендовала посетить эндокринолога и сдать анализы.
Когда я пришла к эндокринологу, первый её вопрос был: «Давно ли вы делали УЗИ щитовидной железы?» Я ответила, что никогда не делала, и получила направление на УЗИ. Помимо этого, я сдавала анализы на все возможные гормоны, но они показывали, что у меня всё в порядке.
На УЗИ щитовидной железы я не думала ни о чём плохом. Врач всё делала стандартно: осматривала, проверяла. Но на одном участке она задержалась довольно надолго. Меня это начало смущать, и я спросила, что происходит. Она ответила, что в железе виден узел.
После этого врач порекомендовала снова обратиться к эндокринологу. Эндокринолог сообщила, что узел больше сантиметра и мне необходимо встать на учёт в онкологическом центре. Для меня это было страшно, но врач успокаивала, говоря, что это мера предосторожности.
Я начала проходить обследования. Мне долго не могли взять биопсию — удалось это только с четвёртого раза, в марте 2025 года. Когда пришёл результат, я увидела «БСТ 4». Я очень испугалась, начала искать информацию в интернете, но так и не нашла ответа.
На приёме у онколога мне сказали, что для точного диагноза нужно удалить половину щитовидной железы и отправить материал на исследование. Спустя два месяца хождений по врачам и подготовки к операции мне удалили часть щитовидной железы. Я выдохнула с облегчением, думая, что это конец и ничего плохого не найдут.
Но когда пришли результаты, я отказывалась верить в написанное. Тут же записалась на приём к онкологу. Я очень хорошо помню тот день: зашла в кабинет с единственным вопросом: «То, о чём я думаю?» Врач утвердительно кивнула. В тот момент я ничего не чувствовала. Со мной была подруга, которая приехала поддержать меня. Когда я вышла из кабинета, я сказала: «Ну всё, Юль, у меня рак. Пойдём поставим печати на справку». У меня не было абсолютно никакой реакции — я долго не осознавала и не понимала происходящего.
Операция была сделана в июне. В июле я узнала, что у меня рак. Тогда же, в июле, мне пришёл результат жидкостной цитологии — с явными признаками отклонений. Пока я восстанавливалась после одной операции, готовилась ко второй — биопсии шейки матки.
Биопсия показала, что у меня дисплазия высокой степени злокачественности и уже есть раковые клетки. В сентябре мне сделали конизацию шейки матки — это была моя третья операция. После дополнительных обследований мне поставили диагноз «ремиссия». Одну войну я выиграла — быстро и почти безболезненно.
Далее, в октябре 2025 года, я сделала повторную операцию на щитовидной железе и удалила вторую долю. В тот момент уже не было страшно: самое страшное было тогда, когда я не знала, что делать и как будет дальше.
После всех манипуляций онколог сказала, что мне необходимо пройти радиотерапию, но сначала порекомендовала заморозить яйцеклетки. Уже в январе 2026 года я заморозила яйцеклетки по программе «Сохрани жизнь». В марте 2026 года прошла радиотерапию. Сейчас я жду результатов всех анализов и, наконец, хочу услышать: «Вы победили».
За всё это время я чуть не сошла с ума. Я добровольно обратилась к психиатру и начала принимать лекарства, потому что мне поставили диагнозы «депрессия» и «тревожное расстройство». Мой организм работал на износ, мозг отказывался принимать какие-либо факты. Долго не приходило осознание того, что происходит: было много навязчивых мыслей, запретов и полное непонимание ситуации.
Сейчас я даже благодарна тому, что со мной случилось. Это научило меня жить по-новому: понимать, что действительно важно, осознавать, что я у себя одна и что своё здоровье нужно беречь и следить за ним, не лениться проходить обследования. Также я поняла, что рядом остаются только те люди, которым ты действительно близок.
И я безумно благодарна всем, кто был рядом в этот период: кто терпел мои слёзы и истерики, разделял мой страх и поддерживал, не показывая своих переживаний.
Путь через лечение...
На данный момент я жду долгожданной ремиссии)
Жизнь сейчас...
Жизнь и отношение к ней развернулись на 180 градусов. Когда всё это начиналось, у меня был бизнес, амбиции, работа на износ, много стресса. А сейчас — спокойствие, размеренная жизнь, где мой отдых — это приоритет, а не привилегия.
Очень сильно пересмотрела свой круг общения. Сейчас меня окружают люди, которые прошли со мной и огонь, и воду)
Я стала очень любить и ценить себя. Я благодарна своему организму за то, что он всё стойко вытерпел, а мой шрам на шее — это не изъян, а напоминание о том, какая я сильная.
